Неточные совпадения
Поедем. —
Поскакали други,
Явились; им расточены
Порой тяжелые услуги
Гостеприимной старины.
Обряд известный угощенья:
Несут на блюдечках варенья,
На
столик ставят вощаной
Кувшин с брусничною водой. //……………………………………
Он заглянул в щелочку двери, из которой она было высунула голову, и, увидев ее, сидящую за чайным
столиком, вошел к ней с веселым и ласковым видом.
Она сидела неподвижно, опустив голову на грудь; пред нею на
столике была раскрыта книга, но глаза ее, неподвижные и полные неизъяснимой грусти, казалось, в сотый раз пробегали одну и ту же страницу, тогда как мысли ее были далеко…
Она сидела, облокотясь на
столик и закрыв лицо руками, но, увидев Раскольникова, поскорей встала и пошла к нему навстречу, точно ждала его.
Под окном, должно быть, действительно было что-то вроде сада и, кажется, тоже увеселительного; вероятно, днем здесь тоже певали песенники и выносился на
столики чай.
Иголка и нитки были у него уже давно приготовлены и лежали в
столике, в бумажке.
Перед софой стоял маленький
столик.
— Извольте садиться на этот стул, — сам Разумихин сел на другой, с другой стороны
столика.
Он нашел его в очень маленькой задней комнате, в одно окно, примыкавшей к большой зале, где на двадцати маленьких
столиках, при криках отчаянного хора песенников, пили чай купцы, чиновники и множество всякого люда.
(Он ткнул пальцем в угол, где на маленьком
столике, на жестяном блюдце, стояли остатки ужасного бифштекса с картофелем.)
Разумихин, сконфуженный окончательно падением
столика и разбившимся стаканом, мрачно поглядел на осколки, плюнул и круто повернул к окну, где и стал спиной к публике, с страшно нахмуренным лицом, смотря в окно и ничего не видя.
Кроме того, выстроен был «вокзал», [«Вокзал» — в старинном значении слова — место общественных увеселений.] в сущности распивочная, но там можно было получать и чай, да сверх того стояли несколько зеленых
столиков и стульев.
Почти рядом с ним на другом
столике сидел студент, которого он совсем не знал и не помнил, и молодой офицер.
На
столике пред Свидригайловым стояла початая бутылка шампанского и стакан, до половины полный вина.
Он уселся в темном и грязном углу, за липким
столиком, спросил пива и с жадностию выпил первый стакан.
Вдруг она вынула из кармана револьвер, взвела курок и опустила руку с револьвером на
столик. Свидригайлов вскочил с места.
— Фу черт! — заревел он, махнув рукой, и как раз ударил ее об маленький круглый
столик, на котором стоял допитый стакан чаю. Все полетело и зазвенело.
— А? Так это насилие! — вскричала Дуня, побледнела как смерть и бросилась в угол, где поскорей заслонилась
столиком, случившимся под рукой. Она не кричала; но она впилась взглядом в своего мучителя и зорко следила за каждым его движением. Свидригайлов тоже не двигался с места и стоял против нее на другом конце комнаты. Он даже овладел собою, по крайней мере снаружи. Но лицо его было бледно по-прежнему. Насмешливая улыбка не покидала его.
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! —
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало, в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы в темном уголке, и кажется, что в этом!
Вы помните? вздрогнём, что скрипнет
столик,
дверь…
Площадь, имевшая квадратную фигуру, была совершенно пуста; посредине ее оставались еще деревянные
столики, показывавшие, что здесь был еще неделю, может быть, только назад рынок съестных припасов.
Они достигли небольшой площадки, где, казалось, была часовня; по крайней мере, к стене был приставлен узенький
столик в виде алтарного престола, и над ним виден был почти совершенно изгладившийся, полинявший образ католической мадонны.
В комнате горели две свечи; лампада теплилась перед образом; под ним стоял высокий
столик, по обычаю католическому, со ступеньками для преклонения коленей во время молитвы.
А Ольга отодвинула ящик
столика и достала последнюю записку Обломова. «Болен, бедный, — заботливо думала она, — он там один, скучает… Ах, Боже мой, скоро ли…»
Он бросился писать, соображать, ездил даже к архитектору. Вскоре на маленьком
столике у него расположен был план дома, сада. Дом семейный, просторный, с двумя балконами.
Однажды он пришел и вдруг видит, что мыло лежит на умывальном
столике, щетки и вакса в кухне на окне, а чай и сахар в особом ящике комода.
Захар взял со
столика помаду, гребенку и щетки, напомадил ему голову, сделал пробор и потом причесал его щеткой.
За длинным белым
столиком,
Уставленным бутылками
И кушаньями разными,
Сидели господа...
Коробочка, рисунок и стихи были положены рядом с двумя батистовыми платками и табакеркой с портретом maman на выдвижной
столик вольтеровского кресла, в котором всегда сиживала бабушка.
Гриша обедал в столовой, но за особенным
столиком; он не поднимал глаз с своей тарелки, изредка вздыхал, делал страшные гримасы и говорил, как будто сам с собою: «Жалко!.. улетела… улетит голубь в небо… ох, на могиле камень!..» и т. п.
Он сидит подле
столика, на котором стоит кружок с парикмахером, бросавшим тень на его лицо; в одной руке он держит книгу, другая покоится на ручке кресел; подле него лежат часы с нарисованным егерем на циферблате, клетчатый платок, черная круглая табакерка, зеленый футляр для очков, щипцы на лоточке.
Сколько я ни спрашивала, больше она мне ничего не сказала, только приказала подать
столик, пописала еще что-то, при себе приказала запечатать письмо и сейчас же отправить. После уж все пошло хуже да хуже.
Наталья Савишна, которая всю ночь 11 апреля провела в спальне матушки, рассказывала мне, что, написав первую часть письма, maman положила его подле себя на
столик и започивала.
Налево от двери стояли ширмы, за ширмами — кровать,
столик, шкафчик, уставленный лекарствами, и большое кресло, на котором дремал доктор; подле кровати стояла молодая, очень белокурая, замечательной красоты девушка, в белом утреннем капоте, и, немного засучив рукава, прикладывала лед к голове maman, которую не было видно в эту минуту.
В Левинском, давно пустынном доме теперь было так много народа, что почти все комнаты были заняты, и почти каждый день старой княгине приходилось, садясь зa стол, пересчитывать всех и отсаживать тринадцатого внука или внучку за особенный
столик. И для Кити, старательно занимавшейся хозяйством, было не мало хлопот о приобретении кур, индюшек, уток, которых при летних аппетитах гостей и детей выходило очень много.
— Когда найдено было электричество, — быстро перебил Левин, — то было только открыто явление, и неизвестно было, откуда оно происходит и что оно производит, и века прошли прежде, чем подумали о приложении его. Спириты же, напротив, начали с того, что
столики им пишут и духи к ним приходят, а потом уже стали говорить, что это есть сила неизвестная.
— Ничего, ничего не нужно, — сказала она Аннушке, перестанавливавшей флаконы и щетки на уборном
столике. — Поди, я сейчас оденусь и выйду. Ничего, ничего не нужно.
«Всех ненавижу, и вас, и себя», отвечал его взгляд, и он взялся за шляпу. Но ему не судьба была уйти. Только что хотели устроиться около
столика, а Левин уйти, как вошел старый князь и, поздоровавшись с дамами, обратился к Левину.
И Вронский встал, отыскивая глазами
столик.
Действительно, за чаем, который им принесли на
столике — подносе в прохладную маленькую гостиную, между двумя женщинами завязался a cosy chat, какой и обещала княгиня Тверская до приезда гостей. Они пересуживали тех, кого ожидали, и разговор остановился на Лизе Меркаловой.
Кити встала за
столиком и, проходя мимо, встретилась глазами с Левиным. Ей всею душой было жалко его, тем более, что она жалела его в несчастии, которого сама была причиною. «Если можно меня простить, то простите, — сказал ее взгляд, — я так счастлива».
Молодой дьякон, с двумя резко обозначавшимися половинками длинной спины под тонким подрясником, встретил его и тотчас же, подойдя к
столику у стены, стал читать правила.
Когда Левин вошел наверх, жена его сидела у нового серебряного самовара за новым чайным прибором и, посадив у маленького
столика старую Агафью Михайловну с налитою ей чашкой чая, читала письмо Долли, с которою они были в постоянной и частой переписке.
Она встала и, сняв шляпу, взяла на
столике альбом, в котором были фотографические карточки сына в других возрастах.
Этим движением он зацепил
столик, на котором стояла сельтерская вода и графин с коньяком, и чуть не столкнул его. Он хотел подхватить, уронил и с досады толкнул ногой стол и позвонил.
Однажды — дело было утром — Павел Петрович хорошо себя чувствовал и перешел с постели на диван, а Николай Петрович, осведомившись об его здоровье, отлучился на гумно. Фенечка принесла чашку чаю и, поставив ее на
столик, хотела было удалиться. Павел Петрович ее удержал.
Пока мы шли из гостиной и садились, Федор Михеич, у которого от «награды» глазки засияли и нос слегка покраснел, пел: «Гром победы раздавайся!» Ему поставили особый прибор в углу на маленьком
столике без салфетки.
— Эк! — одобрительно крякнул всем животом толстенький купец, сидевший в уголку за шатким
столиком на одной ножке, крякнул и оробел. Но, к счастью, никто его не заметил. Он отдохнул и погладил бородку.
Запрокинув голову, он вылил вино в рот, облил подбородок, грудь, сунул стакан на
столик и, развязывая галстук, продолжал...
Поручика в купе уже не было, о нем напоминал запах коньяка, медный изогнутый прут и занавеска под
столиком.
Поцеловав его, она соскочила с кровати и, погасив свечу, исчезла. После нее остался запах духов и на ночном
столике браслет с красными камешками. Столкнув браслет пальцем в ящик
столика, Самгин закурил папиросу, начал приводить в порядок впечатления дня и тотчас убедился, что Дуняша, среди них, занимает ничтожно малое место. Было даже неловко убедиться в этом, — он почувствовал необходимость объясниться с самим собою.